"Ребенок был для меня источником страха": москвичка написала книгу о послеродовой депрессии

Москвичка Ксения Красильникова, пиар-директор в банке, столкнулась с тяжелой формой послеродовой депрессии в 2016 году. На восстановление потребовалось почти полтора года. Опыт настолько повлиял на жизнь всей семьи, что девушка решила написать об этом книгу "Не просто устала. Как распознать и преодолеть послеродовую депрессию", где рассказала свою личную историю и дополнила ее комментариями экспертов.Получился своего рода справочник по всем вопросам, связанным с этим видом расстройства.

По данным Всемирной организации здравоохранения, послеродовая депрессия - одно из самых распространенных в мире психических расстройств: с ним сталкивается каждая шестая молодая мать. При этом женщины в силу влияния стереотипов или нехватки информации далеко не всегда обращаются за помощью, из-за чего более чем в трети случаев депрессия переходит в хроническую.

Мы поговорили с Ксенией Красильниковой о ее истории и о том, что в ситуации депрессии может помочь молодым матерям.

Би-би-си: Информацию о послеродовой депрессии сейчас можно найти в интернете, есть статьи в СМИ. Почему вы решили написать книгу, о чем именно вам было важно рассказать?

Ксения Красильникова: Когда я родила ребёнка и столкнулась с послеродовой депрессией, мне было недостаточно информации, которую я могла нагуглить. СМИ действительно начали об этом говорить, но тогда, два с половиной года назад, они просто постулировали наличие такой проблемы. Мне не хватало какого-то единого авторитетного источника, который бы мне рассказывал, что делать, помогал бы мне справиться с жутким чувством вины, с которым ничего невозможно было сделать в принципе.

Кроме того, мне хотелось, чтобы книжка вывела разговор о проблеме на более авторитетный уровень. В сознании людей, раз об этом есть книжка, значит, есть основание усомниться в тезисе, что послеродовая депрессия - это блажь. А это до сих пор очень распространенный тезис.

Би-би-си: Для тех, кто еще не читал книжку, можете кратко изложить свою историю?

К.К.: Да. Родила ребенка. Очень быстро поняла, что мне плохо. Сначала, еще в роддоме, у меня были странные неконтролируемые приступы гнева. Потом мы приехали домой, и мне становилось все хуже и хуже. Полностью пропали сон и аппетит, пришли суицидальные мысли очень практического толка. Я стала спешно искать психиатра. Пошла к первому же, который меня быстрее других согласился принять, и мне порекомендовали госпитализацию. Пролежала в психиатрическом станционаре сначала две недели, потом еще около четырех месяцев. Пила таблетки - антидепрессанты и нейролептик - полтора года. Это был действительно долгий процесс лечения. Сейчас я в ремиссии, и очень рада, потому что это очень здорово - не быть в депрессии.

Би-би-си: Вы пишете в книге, что сначала обращались к психологам, которые не смогли понять, что с вами происходит. И что, собственно, чтобы отличить послеродовую депрессию от того, что называют бэби-блюзом (ощущения растерянности, грусти, одиночества), нужно задавать специфические вопросы.

К.К.: Тут стоит сделать оговорку, что я не специалист по психическому здоровью, а говорю о проблеме на основе опыта и информации, которую я собрала. Но нужно в первую очередь спросить о продолжительности симптомов - это решающий фактор разграничения бэби-блюза и послеродовой депрессии. Кроме того, во время бэби-блюза периоды, назовем их периодами "дурного настроения", сменяются ощущением, что все в порядке, ощущением радости от ребенка. А у меня картина была, как я сейчас понимаю, действительно довольно тяжелой.

Би-би-си: В книге вы рассказываете, что вы боялись собственного сына.

К.К.: Да, но это моя история, она далеко не у всех такая. Многие боятся за ребенка. Часто встречается, что у женщины нет материнских чувств, которых она ожидает, как их не было у меня в принципе. Но когда я говорила, что я его боюсь, меня многие не понимали - что это значит? Но я его боялась, тем не менее.

Би-би-си: Вы были молодой благополучной женщиной из любящей семьи - насколько сложно вам было признать, что у вас психическое расстройство? Сложно ли было решиться лечь в больницу?

К.К.: Честно? Я ложилась в клинику с ощущением дикого облегчения, потому что мне нужно было убежать от ребенка, он для меня был источником невероятного страха. И кроме этого, я хорошо понимала, что психиатрия - это область медицины, и раз мне уже несколько специалистов сказали, что у меня тяжелая послеродовая депрессия, вероятно, у них есть опыт и знания, чтобы подобные диагнозы мне ставить. Я просто полагалась на врачей.

Конечно, все сильно перемежалось с чувством вины - перед ребенком, перед мужем, перед собой, потому что [из-за депрессии] я своего новорожденного сына лишила матери. И это как минимум сказалось на наших с ним отношениях, которые пришлось сложно и долго восстанавливать. Они восстановились совсем недавно. И это действительно было сложно. Уже когда я вышла на работу, я приходила домой, а он рыдал. И каждый день рыдал, рыдал, рыдал.

К.К.: Он не хотел быть со мной. Я прихожу, и он начинает плакать. Очевидно, что причина была именно в этом. Ему предстояло каждый вечер несколько часов провести наедине со мной, и я для него была непредпочитаемой личностью.

Би-би-си: Вы рассказываете об этом очень спокойно.

К.К.: Я просто исхожу из того, что сейчас все хорошо. Сейчас я у него любимая мама, если ему страшно, он бежит ко мне. Просто для этого потребовалось время, около года.

Би-би-си: Вы дважды ложились в больницу. Почему?

К.К.: Когда я легла в больницу, у меня были врачи, их было несколько, они все были внимательны ко мне, глубоко вникали в мою болезнь, мое расстройство и в историю моей жизни. Мне сразу, в первый же день дzйролептик, и я поспала впервые за несколько недель. Потом они собрали анамнез, я сдала анализы, и мне назначили антидепрессанты.

Это был период прямо перед новым годом, и, конечно, мне не очень улыбалась перспектива провести праздники в больнице, тем более что там в это время были только дежурные врачи, а я не предполагала, что со мной может произойти какая-то экстренная ситуация. Врачи мне говорили: "Вам рано [выписываться]", но к моменту, как я выписывалась, прошло две недели, а считается, что в среднем две-три недели необходимо, чтобы подействовал антидепрессант. И я думала, что я сейчас выпишусь, и все подействует. Это был не то что даже природный оптимизм, а просто вера в то, что депрессия излечима быстро.

На этом задоре я проехалась сколько-то дней, наверное, недели три. Проблемы со сном не вернулись, потому что я пила нейролептик, а вот с аппетитом вернулись - я опять перестала есть, поняла, что мне плохо, и поехала назад. И уже лежала долго.

Би-би-си: Вы лежали в обычной государственной психиатрической больнице в Москве?

К.К.: Да. Некоторое время я платила за пребывание в платной палате. Главное преимущество платной палаты - это наличие душа, у которого была дверь, и туалета, у которого была дверь. Их нельзя было запереть, но можно было прикрыть, потому что все остальные помещения, включая душ и туалет, общие. Но потом я перевелась в бесплатную, потому что стало накладно, я не ожидала, что буду так долго лежать. В бесплатной палате, чтобы вы понимали, стояло по 12-14 кроватей. Но, в общем, мне было нормально.